Артём Белевич (bibliophagus) wrote,
Артём Белевич
bibliophagus

  • Music:

О романтической любви (часть 7)




Самое лучшее, что приносит нам романтическая любовь, — это высший смысл двойного откровения: на какое-то время мы расстаёмся с прагматизмом и практичностью западного мышления и поворачиваемся лицом к символической реальности, которая позволяет распознать суть земной любви. Самое неприятное, с чем мы неизбежно сталкиваемся, заключается в том, что романтическая любовь превращается в серию иллюзий, которые опустошают жизнь и искажают любовь вместо того, чтобы её поддерживать. […]

Пробуждаясь от когда-то овладевшей им иллюзии, мужчина вдруг осознаёт, что женщина, которую он любил, не может и не будет решать его проблемы и делать его жизнь счастливой без его усилий. В свою очередь, его жена пробуждается от собственной иллюзии, видя перед собой человека, который совсем не похож на того, за кого она выходила замуж. Хуже того — он такой же бесчувственный и безумный, как и другие мужчины. Но она видела не мужчину, а только свою иллюзию. Но откуда взялась эта иллюзия?

Многие индуисты, как и некоторые христиане, верят в иллюзорность окружающего нас физического мира и подлинную реальность мира духовного. Многие жители Запада, наоборот, верят в иллюзорность внутреннего мира и реальность мира физического. Однако ни внутренний мир психики, ни внешний физический мир не иллюзорны. Иллюзия — это искажённое соотношение внутреннего и внешнего миров. Мы порождаем иллюзию, накладывая внутренний мир образов — постоянный поток фантазий — на внешний мир и существующих в нём людей. Мы видим физический мир через пелену внутренних образов раскрашенным и искажённым. […]

Иллюзорный мир — это царство проекций, которые так искажают внутренний и внешний мир, что мы не способны отнестись объективно ни к тому, ни к другому.

Переживая фантазию наступления умиротворения и достижения целостности, мужчина стремится утвердить эту фантазию в качестве собственного успеха в организации внутреннего мира. Но, как правило, он проецирует на женщину образ рая, желая бессознательно, чтобы она отвечала этому образу, воплощая его в повседневной деятельности, и поступала так исключительно ради него. В это время у него рождается иллюзия. Он смотрит «сквозь мутное стекло» и больше не видит реальную жизнь такой, какова она есть, принимая за существующую реальность своё внутреннее. При этом оба мира искажаются и обесцениваются. […]

Душа — это часть нас, которая постоянно стремится обновить наше сознание, сделать его универсальным, привнести в него великие мотивы жизни, существующие за границами личного, трансцендентные всякой индивидуальности и одновременно — единые для всех. Душа каждого из нас обращена к Богу, подобно цветку подсолнуха, который постоянно поворачивается навстречу лучам солнца. Она общается только с архетипами, богами внутреннего мира, распознавая великие лейтмотивы индивидуальных переживаний. По этой причине анима вносит огромное напряжение в личную жизнь. Аниму не интересует идиосинкразия повседневной личной жизни: текущий счёт в банке, удовлетворённость отношениями с окружающими, как скошена трава на газоне возле дома. Её взгляд обращён на космическую перспективу, сосредоточен и сфокусирован в масштабе Вселенной, где в качестве единственной точки отсчёта выступает внутренняя целостность. Ценности анимы не человеческие, они — космические. Её единственный интерес заключается в том, жив ли человек, переживает ли он каждую великую тему общечеловеческого бытия, которая потенциально содержится внутри его индивидуального бытия. […]

Мужчина, который допускает в брак аниму, фактически вселяет в него фантазию, воспроизводя её в серии архетипических сцен и превращая её в место действия безличных сил бессознательного. Если жена не присоединилась к его фантазиям, она постепенно начинает осознавать, что является не столько женой, сколько вспомогательной декорацией в постановке гигантской драмы, которая постоянно разыгрывается во внутреннем мире мужа. […]

Когда человек «влюбляется», он выходит из пространства любви в жажде поклонения своей женщине-душе. Анима немедленно приступает к вытеснению земных отношений из человеческого измерения. Любовь — теперь уже не просто любовь, а божественный экстаз. Присутствие рядом любимого приносит не покой и счастье, а неземное блаженство. Но как только душа устремится к иной, «несчастливой» стороне архетипа, каждый раз плохое настроение становится причиной ссоры или разрыва, недостаток внимания превращается в предательство, а любой взгляд на другого мужчину или женщину является самым подходящим поводом для взрыва ревности. Каждое рядовое событие неизбежно становится частью драмы. […]

Нет ничего удивительного, что многие из нас чувствуют горечь, оказавшись вовлечёнными в танец иллюзий. Тогда они обвиняют романтическую любовь в однообразии, считая её бессмысленной симуляцией, и отказываются от любви вообще. Однако существует иной, более благоприятный выход из этого танца. У человека возникает потребность закончить танец, узнав скрытую под иллюзией правду. Если мы основательно поищем скрытую правду, то […] снова зададимся вопросом, почему божественное озарение к нам пришло не в религиозном переживании, а через любовь, проекции и иллюзии. Ответ нас изумляет. Это произошло из-за отсутствия религиозной жизни, а пространство духа притягивает и захватывает нас где придётся. У нас существуют церкви, верования, догмы, мы имеем право на собственное мнение и массу возможностей для встреч и общения. При этом у нас отсутствует религиозная жизнь, ибо мы обращаем слишком мало внимания на душу, то есть на внутренний мир. […]

Западный человек испытывает потребность в утверждении своего религиозного начала. Чтобы этого достичь, следует в первую очередь отнестись серьёзно к тому, что образы и чувства в его снах, фантазиях и воображении — это божественные образы, существующие отдельно от реалий земной жизни, но от этого никогда не теряющие ни истинности, ни важности. Ему следует отнестись к ним как можно серьёзней, и даже какое-то время в них вживаться. Тогда он может увидеть в них носителей громадной энергии, жителей духовного мира, которые дают о себе знать человеческой душе через те или иные символы. […]

Поступая так, человек постепенно начинает отличать внутреннее от внешнего, символические переживания от физической жизни. Он проецирует, но одновременно учится правильному отношению к своим проекциям. Он страдает, но его страдания приводят к определённым результатам: эволюции и переменам, а не к нескончаемому повторению одного и того же танца. Его душа, которой он наконец позволит жить, беспредельно развиваясь, в естественном элементе, символе, всё реже и реже будет вторгаться в его земную жизнь. У неё пропадёт всякая необходимость овладевать им, опустошая его земную любовь, отношения с людьми и брак.

Роберт Джонсон. «Мы: Источник и предназначение романтической любви». М.: «Гиль-Эстель», 1998, стр. 121–129.

Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 8
Tags: безконечный апрель, женщины, живопись, мужское и женское, портреты, психология, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments